Содержание:

ЖАЛОБА на незаконное уголовное преследование — ст. 24 УПК РФ

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

Руководителю следственного органа –

начальнику Следственного управления

при УВД по ЮЗАО ГУ МВД России по г. Москве

117218, г. Москва ул. Кржижановского д. 20/30, корп. 7;

от адвоката по уголовным делам Юрченко Сергея Юрьевича,

Московская коллегия адвокатов «Ресурс»

адрес: 117452, Москва, Симферопольский бульвар,

дом 24, корп. 4, помещение № 6 ;

в защиту интересов

участника уголовного судопроизводства свидетеля

К Дмитрия Евгеньевича,

ЖАЛОБА

на незаконное уголовное преследование

В производстве следственного управления при УВД по ЮЗАО г. Москвы находится уголовное дело № 573055, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного ст. 196 УК РФ (преднамеренное банкротство).

Со слов следователя Т М.Х., в производстве которого находится указанное уголовное дело, данное уголовное дело было возбуждено в августе 2011 года.

Предметом расследования данного уголовного дела, со слов следователя, является хозяйственная деятельность организаций:

— ООО «М» (ранее — ООО «С»), которое решением Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2010 г. признано несостоятельным (банкротом);

— ООО «С», которое признано несостоятельным (банкротом) решением Арбитражного суда города Москвы от 07 июня 2011 года,

а также, деятельность ряда других организаций и коммерческих структур, созданных в разное время с участием К Д.Е..

К Д.Е. допрошен следователем по указанному уголовному делу № 573055 в качестве свидетеля.

В ходе допроса следователь задавал К Д.Е. целый ряд вопросов, направленных на установление фактов и обстоятельств, явно не имеющих отношения к деятельности вышеупомянутых ООО «С» и ООО «С», то есть, задавались вопросы, находящиеся за кругом фактов – событий, в связи с которыми возбуждено данное уголовное дело.

Контекст вопросов задаваемых К Д.Е. в ходе его допроса, и сами по себе высказывания следователя при производстве следственного действия, свидетельствуют о наличии у следствия подозрений против К Д.Е..

Наличие у следствия подозрений против К Д.Е., иные меры, предпринимаемые следственными органами, в частности, разъяснением К Д.Е. в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права не давать показаний против себя самого, подтверждают факт уголовного преследования и, следовательно, обвинительную деятельность по данному уголовному делу № 573055, направленную против конкретного лица, в данном случае, против К Д.Е..

Вместе с этим, следователь, ссылаясь на то, что К Д.Е. имеет статус свидетеля по делу, не разъясняет К Д.Е., в чем он конкретно подозреваются, а следовательно, К Д.Е. лишён возможности получить должное представление о своих правах и обязанностях, а следовательно, и эффективно защищаться от фактически осуществляемого против него уголовного преследования.

По смыслу уголовно-процессуального закона, уголовное дело не может быть возбуждено без соответствующего повода и основания.

Причем постановление о возбуждении уголовного дела выносится, когда следователь располагает одним из предусмотренных ст. 140 УПК РФ поводом и фактическим основанием для возбуждения уголовного дела

Формальным поводом для возбуждения уголовного дела № 573055 явилось заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «С» от 02 февраля 2011 г., составленное временным управляющим Пов А.Ю.

Однако, указанное заключение о преднамеренности банкротства ООО «С» не может служить поводом для возбуждения уголовного дела, так как оно составлено и направлено в следственные органы с нарушением требований закона, и само по себе является незаконным и необоснованным.

Нарушения закона при составлении временным управляющим Пов А.Ю. заключения о наличии признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «С».

Временный управляющий Пов А.Ю. самовольно и произвольно придаётуказанному заключению значение и вес экспертизы

В частности, во вступительной части заключения в разделе «краткая характеристика должника» его авторнарочито указывает, что «источником информации для проведения экспертизы и подготовки заключения являются …»

В заключительной части своего анализа, временный управляющий Пов А.Ю. указывает, что к своему выводу «о наличии у ООО «Сг» признаков преднамеренного банкротства» он пришёл в соответствии с Приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 5 февраля 2009 г. N 35 «ОБ УТВЕРЖДЕНИИ МЕТОДИЧЕСКИХ РЕКОМЕНДАЦИЙ ПО ПРОВЕДЕНИЮ ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ, НАЗНАЧЕННОЙ В ХОДЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ, СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА УГОЛОВНЫХ ДЕЛ, ВОЗБУЖДЕННЫХ ПО ПРИЗНАКАМ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТАТЬЕЙ 196 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, И МЕТОДИЧЕСКИХ РЕКОМЕНДАЦИЙ ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ, ПРИВЛЕКАЕМЫХ К УЧАСТИЮ В ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЯХ В ПОРЯДКЕ, УСТАНОВЛЕННОМ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫМ КОДЕКСОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ПРИ ПРОВЕРКЕ СЛЕДОВАТЕЛЕМ СООБЩЕНИЯ О ПРЕСТУПЛЕНИИ, ПРЕДУСМОТРЕННОМ СТАТЬЕЙ 196 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

Между тем, основания и условия назначения судебной экспертизы, порядок назначения экспертизы в ходе предварительного расследования, права и обязанности эксперта определены уголовно-процессуальным законодательством. Назначить судебную экспертизу может только дознаватель, следователь или суд. Согласно ст. 57 УПК РФ, эксперт — это лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в порядке установленном законом, для производства судебной экспертизы и дачи заключения.

Очевидно, что следователь не назначал такого рода экспертизу и не поручал временному управляющему Пов А.Ю. производить такого рода экспертизу по невозбужденному уголовному делу в период, предшествующий 02 февраля 2011 г.

Временный управляющий Пов А.Ю. не обладает специальными знаниями эксперта, необходимыми для производства такой экспертизы в процессе уголовного судопроизводства.

Из заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «С» от 02 февраля 2011 г. видно, что временный управляющий Пов А.Ю. упомянутыми в нём методическими рекомендациями, утверждёнными Приказом МЭР РФ от 5 февраля 2009 г. N 35, в действительности не руководствовался, то есть, приводит указанные методически рекомендации голословно, в связи с чем, данное его заключение не может быть признано законным и обоснованным.

В соответствии с Временными правилами проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 г. N 855, — пункт 14, подпункт «е» — заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства должно включать в себя «расчеты и обоснования вывода о наличии (отсутствии) признаков фиктивного банкротства».

В нарушение требований вышеуказанного нормативного акта временный управляющий Пов А.Ю. в указанном заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «С» не привёл свои расчёты, а включил в него уже готовые коэффициенты, характеризующих платежеспособность должника, неизвестно каким способом им полученные.

В указанном заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ООО «С» временный управляющий Пов А.Ю. неправильно и произвольно выбрал исследуемый период, указав в своём заключении, что им проверялсяпериод с 01 января 2009 г. по 18 февраля 2009 года, то есть, когда самой проверяемой организации ещё не было, так как она ещё не была создана.

Как видно из заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ООО «С» по первому этапу анализа временный управляющий Пов А.Ю. пришёл к выводу «об отсутствии периодов существенного ухудшения двух и более показателей платежеспособности в исследуемом периоде».

При таких обстоятельствах, в соответствии с п. 6 и п.7 Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 г. N 855, временный управляющий Пов А.Ю. НЕ должен был переходить ко второму этапу проверки, то есть к анализу сделок должника и действий органов управления должника за исследуемый период.

При анализе одних и тех же показателей (коэффициентов) в два этапа временный управляющий Пов А.Ю. пришёл в одном заключении к двум разнящимся по смыслу выводам, содержащими в себе неразрешённое противоречие.

Из значений и динамики коэффициентов, приведенных в заключении самим же Пов А.Ю., видно, что хотя к концу исследуемого периода ситуация не являлась удовлетворительной, поскольку значения показателей не достигали нормативных значений, однако, при этом, видны тенденции ослабления ухудшения положения, что очевидно было обусловлено правильными и рациональными действиями и усилиями лиц управляющих ООО «С», направленных на исправление ситуации.

При таких тенденциях (при отсутствии существенного ухудшения платежеспособности) отражённых в заключении самим же Пов А.Ю., действия органов управления должника за исследуемый период не могли быть расценены как неправильные или нерациональные, которые могли бы быть причиной ухудшения платежеспособности.

Проанализировав ряд сделок, временный управляющий Пов А.Ю. характеризует их как целесообразные, а также не считает их не соответствующими существовавшим на момент их совершения рыночным условиям и обычаям делового оборота, и не указывает в своём заключении что именно эти сделки могли стать причиной возникновения неплатежеспособности.

Таким образом, заключение временного управляющего Пов А.Ю о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «С» от 02 февраля 2011 г. — не могло и не должно было служить поводом и основанием для возбуждения данного уголовного дела.

Кроме вышеизложенного, в постановлении о возбуждении указанного уголовного дела № 573055, в нарушение требований статей 140 (части второй), 144 (части первой) 146 (части первой и второй) УПК Российской Федерации, не указано определённое лицо и не определён даже примерно круг лиц, которые, по мнению органов следствия, могли совершить те или иные действия, образующие объективную сторону преднамеренного банкротства.

В постановлении о возбуждении уголовного дела № 573055, также, не приведен конкретный факт, конкретное обстоятельство, либо наличие признаков конкретного преступного события, подлежащего предварительному расследованию.

То есть, в постановлении о возбуждении данного уголовного дела не отражено наличие фактических предпосылок уголовного преследования, не определены пределы дальнейшего производства по кругу фактов и по кругу лиц.

Содержащаяся в постановлении о возбуждении данного уголовного дела № 573055 неопределённость создает возможность для органа расследования злоупотребить своими полномочиями и соответственно – нарушить конституционных прав граждан.

При такой неопределённости, круг устанавливаемых фактов и обстоятельств по делу ставится в зависимость от усмотренияследователя, что в свою очередь, открывает возможность для недопустимых произвольных властных действий следственных органов в отношении любого лица, в том числе, и в отношении К Д.Е., являвшегося учредителем и участником ООО «М» (ранее — ООО «С»), ООО «С», что способно причинить ущерб его конституционным правам и свободам, так как противоречит принципам свободы и личной неприкосновенности (статья 22, часть 1, Конституции Российской Федерации), и умаляет достоинство личности как основу признания и уважения ее прав и свобод (статья 21, часть 1, Конституции Российской Федерации).

Незаконное возбуждение уголовного данного уголовного дела причиняет моральный вред К Д.Е., даже если следственные действия не проводятся или если они не связаны с применением процессуального принуждения.

С учётом вышеизложенного, на основании ч.2, ч. 3 ст. 88, ст. 124 УПК РФ –

ПРОШУ:

1) Признатьнедопустимым доказательством, как полученное с нарушением требований УПК РФ, заключение временного управляющего Пов А.Ю о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «С» от 02 февраля 2011 г..

2) Прекратить уголовное дело № 573055 по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части1 ст. 24 УПК РФ.

Установлена ответственность за незаконное возбуждение уголовного дела в отношении предпринимателей

Сегодня был опубликован соответствующий закон (Федеральный закон от 19 декабря 2016 г. № 436-ФЗ «О внесении изменений в статью 299 Уголовного кодекса Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»). Уголовно наказуемым будет считаться незаконное возбуждение уголовного дела, если оно совершено в целях воспрепятствования предпринимательской деятельности, либо из корыстной или иной личной заинтересованности и вместе с тем повлекло прекращение предпринимательской деятельности либо причинение крупного ущерба. Причем под крупным ущербом предлагается понимать сумму, превышающую 1,5 млн руб.

За совершение такого деяния предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до 10 лет.

Отметим, что поправки внесены в ст. 299 УК РФ, а она пока предусматривает только наказание за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, то есть без конкретизации потерпевшего. К слову, в соответствии с тем же законом, ужесточается уголовная ответственность и за указанное преступление.

За привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности последует наказание в виде лишения свободы на срок до семи лет. До вступления в силу изменений этот порог будет меньше – до пяти лет (ч. 1 ст. 299 Уголовного кодекса).

Более строгое наказание будет грозить должностным лицам, если то же деяние соединено с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, либо если действия преступников повлекли причинение крупного ущерба или иные тяжкие последствия. За это предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до 10 лет. В действующей редакции той же статьи наказание предусмотрено за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, соединенное только с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. И нижний предел наказания пока меньше – лишение свободы возможно на срок от трех до 10 лет (ч. 2 ст. 299 УК РФ).

Новые нормы вступят в силу 31 декабря текущего года.

Напомним, данный законопроект в октябре внес в Госдуму Президент РФ Владимир Путин. Тогда пояснялось, что внесение поправок в УК РФ позволит обеспечить условия не только для исключения давления на бизнес с помощью уголовного преследования, но и для создания в России благоприятного делового климата.

Власть и право

Не осужден — не реабилитирован

Как в России извиняются за незаконное уголовное преследование

Более двух лет житель Подмосковья пытается добиться права на реабилитацию за незаконное уголовное преследование. По закону он имеет право на компенсацию морального вреда и выплату расходов на адвокатов. Однако следователи путем различных ухищрений не дают ему этого сделать. «Газета.Ru» разбиралась, как обстоит вопрос с выплатами компенсаций в нашей стране и есть ли у гражданина шанс добиться извинений от государства.

Житель Подмосковья Сергей Тазин неожиданно для себя стал фигурантом уголовного дела о незаконной торговле оружием. Директор оружейного магазина, где он организовал нелегальную продажу автоматов и пистолетов с территории одной из воинских частей в Московской области. Эти «стволы» злоумышленники позднее списывали как утраченные во время учений. В ходе расследования этого преступления следователи решили, что Тазин также причастен к поставкам оружия на черный рынок.

«Утром я попрощался с супругой (она повезла дочь в сад) и отправился на работу, подошел к машине — и тут же на меня набросились трое в штатском и трое спецназовцев.

Те, что в штатском, спросили мое имя и сразу надели наручники, забрали мобильный, документы и все ключи. Спецназ просто направлял оружие в мою сторону. Оказалось, что они прождали меня в засаде почти всю ночь: согласно их данным, я был зарегистрирован в доме напротив и они не знали, где я на самом деле проживаю», — вспоминает эту историю Сергей. По его словам, правоохранители спросили его о том, где он на самом деле живет. Не чувствуя подвоха, мужчина без опасений показал свой фактический адрес, и все вместе они оказались в квартире Тазина. После этого оперативники привели понятых и зачитали мужчине постановление об обыске в его жилище. Тазин просил адвоката, но ему в этом отказали.

Внезапный ПМ

«Полицейские сразу же разошлись по дому (у нас 3-комнатная квартира), а меня и понятых завели в ближайшую комнату. Они спросили, какое оружие я храню у себя дома. Я сразу же указал на два травматических пистолета, которые находились в специальном ящике на высоте 3 м в коридоре, где их никогда не достала бы дочь. Там же были лицензии на них. И вот спустя четыре часа в моей спальне, под матрасом, нашли боевой, заряженный пистолет «Макарова», то есть, по их логике, травматику я храню в недоступном для ребенка месте, а настоящее оружие лежит на виду у нее!

Я абсолютно уверен, что именно эти полицейские подкинули мне данный ПМ», — сказал Тазин. Он подчеркнул, что сотрудники правоохранительных органов сразу же после обнаружения «Макарова» заявили, что готовы «простить» ему этот «ствол», если тот даст показания на директора своего оружейного магазина.

КС подтвердил, что все оправданные судом имеют право на реабилитацию и компенсацию

Кроме того, подследственный Сергей утверждает, что следователи многократно отказывали ему в том, чтобы снять отпечатки пальцев с этого пистолета, чтобы его невиновность была подтверждена объективно. «В ходе следствия я прошел проверку на детекторе лжи, которая подтвердила правдивость моих слов», — сказал Тазин. По его словам, ему очень повезло с адвокатом, который сумел доказать его непричастность к незаконной торговле оружием. «И все равно, даже несмотря на это, мне не дают реабилитироваться уже третий год, как будто правоохранители мстят мне за загубленное дело. Хотя моей вины во всем этом не было и нет! За эти три с лишним года, что длится история, у меня стало уже трое детей, я дом построил, а воз и ныне там. » — говорит оправданный Тазин.

По словам адвоката Тазина Вадима Багатурии, сотрудники следствия города Железнодорожного фактически лишают его подзащитного компенсации хитрым, весьма изощренным способом.

«Каждый раз, когда мы обращались в суд с требованием реабилитировать Сергея, местный прокурор отменял постановление о прекращении уголовного преследования ввиду «неполноты расследования», и де-юре право на реабилитацию исчезало.

Как бы ни смешно это звучало, но более чем за два года это происходило пять раз, и каждый раз через месяц (именно столько УПК отводит на дополнительное расследование) уголовное преследование вновь прекращалось по реабилитирующему основанию. В частном порядке и следователь, и представитель прокуратуры, и даже судьи говорили нам: «Оставьте идею с реабилитацией — и никто о вас вспоминать не будет», — утверждает защитник.

Сам Тазин при этом подчеркивает, что он все равно будет добиваться всех выплат, положенных ему законом, поскольку только судебный акт о его реабилитации будет служить гарантией того, что его дело втайне снова не возобновят, а потом не прекратят, но уже за истечением сроков давности, что фактически приравняет его к лицу, привлекавшемуся к уголовной ответственности.

По букве закона

Реабилитация предусмотрена российским Уголовно-процессуальным кодексом — ей там посвящена отельная 18-я статья. Согласно этой статье, человек, если только его уголовное дело не было прекращено в результате амнистии, истечения сроков давности или малого возраста, может рассчитывать на получение извинений от прокурора, а также компенсацию морального и материального вреда.

Это предусматривает в том числе и выплату государством тех средств, которые подсудимый потратил на адвокатов в ходе процесса.

Защитник Тазина — адвокат Вадим Багатурия — заявил, что на самом деле в практике российского судопроизводства немало случаев, когда государство не выплачивает компенсацию в достаточном объеме и всячески обходит требование закона о праве на реабилитацию.

«Моральный вред определяется по правилам гражданского судопроизводства, что на практике оборачивается настоящим испытанием, так как реабилитированный пытается призвать суд назначить достойную компенсацию (хотя бы отталкиваясь от уровней Европейского суда по правам человека, ЕСПЧ), а ответчик — представитель Минфина — вообще немотивированно априори требует признать ее «завышенной». Если обратиться к российской судебной практике, то можно увидеть классическую ситуацию, когда компенсации чиновникам и рядовым гражданам разнились в десятки раз.

Лично мне сложно забыть дело, когда в 2006 году реабилитированному, который отсидел в колонии строгого режима четыре с половиной года по обвинению в убийстве до момента, когда был задержан настоящий преступник, провинциальный зауральский суд назначил. 500 руб. компенсации морального вреда!

При этом, например, уже в 2008 году один из руководителей Санкт-Петербургской таможни получил 3,5 млн руб. за девять месяцев, проведенных в СИЗО», — пояснил Багатурия. Адвокат также добавил, что не так все просто обстоит и с компенсацией материального вреда. По его словам, де-юре человек имеет право на полную компенсацию всех расходов, но на практике суды, ссылаясь на «разумность и обоснованность», зачастую снижают размер компенсации.

Российские моряки готовятся объявить голодовку на панамском судне

«Получить уведомление о праве на реабилитацию вовсе не означает реабилитироваться! Не каждый подозреваемый соглашается на очередной виток борьбы с государством. Ведь для этого надо подавать иск в порядке гражданского производства. Их можно понять: месяцы или годы доказывания своей невиновности, долгожданный покой. Зачем искушать судьбу? И логика в их мудрости есть: некоторые из моих подзащитных, кто решался на реабилитацию, не могут получить желаемого несколько лет, как, например, указанный Сергей Тазин», — сказал Багатурия.

Пусть радуется, что не посадили

У силовиков есть свои причины противиться реабилитации своих «клиентов».

«Самая главная причина, по которой мы не хотим связываться с реабилитацией, — нежелание выделяться.

У системы есть свои негласные правила и принципы, выход за рамки которых равносилен предательству. Мы можем прекращать явно неудачные уголовные дела, и никто из руководства не предъявит никаких претензий. Но подозреваемый при этом должен быть удовлетворен лишь этим — пусть благодарит, что не посадили.

Если же он решает бороться за права реабилитированного, тут уже вся мощь системы будет обращена против него», — заявил «Газете.Ru» Сергей, один из сотрудников Следственного комитета. Адвокат Багатурия также отметил, что с точки зрения следствия и прокуратуры прекращение уголовного преследования — явление крайне нежелательное. «И первые, и вторые боятся собственной тени, когда дело касается реабилитации. Для следователя закрытие дела — это всегда подозрения в мздоимстве, ухудшение показателей аналогичного периода предыдущего года. Для прокурора — подтверждение некачественной работы, покуда он пропустил заведомо негодное с точки зрения судебной перспективы дело, вовремя не отменив постановление о его возбуждении. Также для прокурора имеет значение «честь мундира», когда в отчете «Р» (именно так именуют процессы по реабилитации в надзорном ведомстве) есть что-то, кроме нулей», — сказал юрист.

По словам адвокатов, с которыми побеседовала «Газета.Ru», и следователи, и прокуроры, и судьи также опасаются регрессного иска от Минфина, поскольку приравнивают реабилитацию к незаконности собственных действий.

Прокурор Генеральной прокуратуры РФ, осуществлявший надзор за несколькими резонансными делами, отметил, что проблема получения компенсации связана с тем, что человек вынужден доказывать факт причинения ему морального вреда в результате необоснованного преследования. «Реабилитированное лицо должно доказать, что, например, в ходе уголовного преследования был причинен вред его деловой репутации или он заболел в результате СИЗО, лечился, и у него должно быть подтверждение этому», — отметил собеседник «Газеты.Ru».

Как определить моральный вред

Конституционный суд подтвердил право на реабилитацию и компенсацию для осужденных за то, что перестало быть преступлением

Судья одного из московских районных судов Юрий отметил, что проблемы в обеспечении права на реабилитацию не видит. Он также сказал, что со следователей и прокуроров расходы на компенсацию морального вреда почти никогда не взыскиваются, все средства для выплат берутся из бюджета.

«Если бы хоть раз такое в практике прошло, это было бы очень здорово. Тогда, глядишь, следователи не бегали бы по каждому поводу с ходатайством об избрании подозреваемому ареста.

И каждый раз, принимая решение о возбуждении уголовного дела и избрании меры пресечения обвиняемому, меньше подозреваемых арестовывали. Чаще избирали бы домашний арест или подписку о невыезде. Я ни одного такого случая не помню — чтобы кто-то с иском ходил к прокурору и следователю», — пояснил судья. По словам судебного работника, процедура получения компенсации прописана в Уголовно-процессуальном кодексе очень подробно и никаких проблем с ее получением нет.

«Я лично вижу проблему в определении степени морального вреда.

Понимаете, для одного получить удар ножом — не такой уж и вред, а другой падает в обморок от царапинки. Но при назначении суммы компенсации судья учитывает много обстоятельств. В том числе и то, что в стране со средней зарплатой 30 тыс. руб. и небольшой пенсией нереально назначить компенсацию в миллионы долларов.

И когда адвокаты у меня начинают ссылаться на американскую или европейскую практику, то нужно помнить: в этих странах и уровень жизни другой»,

— заявил Юрий. Он добавил, что размер компенсации сильно зависит от личности того, кто ее добивается. «Одно дело, например, когда реабилитируемый — инвалид, беременная женщина или единственный кормилец семьи. Другое дело — когда этого человека зовут Сергей Сторчак (бывший замглавы Минфина РФ. — «Газета.Ru»). Хотя он пришел исключительно за компенсацией расходов на адвокатов, а возместить моральный вред не требовал. А вот Вадим Волков (бывший топ-менеджер Межрегионального инвестиционного банка. — «Газета.Ru») по тому же делу — да, попросил. Ему присудили 300 тыс. руб., но там требовалась сложная операция на сердце после пребывания в СИЗО», — сказал судья.

По его словам, получить деньги за оплату адвокатов совсем не трудно: достаточно представить суду ордеры и договоры, на основании которых работал защитник. Судья также подчеркнул, что для оправданного не составляет труда получить компенсацию и в случае потери им жилья или работы — более того, работодатель будет обязан выплатить ему зарплату за все дни, когда работник находился в СИЗО.

«А еще нужно учитывать, что за всю страну решения по реабилитации принимает Тверской суд, так как Минфин, который является ответчиком в процессах по компенсации расходов, находится на той территории, которая подведомственна именно этому суду. А еще туда направляют дела из Следственного департамента МВД, территориальных подразделений СК, он занимается вопросами, связанными с судебными процессами правительства Москвы и еще порядка шести министерств, которые находятся в Тверском районе столицы. У судей этого суда колоссальная нагрузка, и это тоже сказывается на тех решениях, которые он принимает», — отметил Юрий.

Незаконное уголовное преследование

Как известно, наибольшему ограничению права и свободы человека и гражданина подвергаются в уголовном судопроизводстве в отношении которых осуществляется уголовное преследование, — подозреваемых, обвиняемых, подсудимых. Конституционные права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом во имя публичных интересов уголовного судопроизводства только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).

К большому сожалению, на практике до сих пор нередки случаи незаконного (необоснованного) уголовного преследования граждан и ограничения их прав, что нарушает права лица (нередко оно лишено возможности трудиться, осуществлять предпринимательскую деятельности), влечет возникновение права на реабилитацию и возмещение причиненного вреда.

Конституция РФ в ст. 53 закрепляет право лица на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов власти или их должностных лиц.

Более подробно вопросы реабилитации и возмещения вреда, причиненного незаконным (необоснованным) уголовным преследованием, урегулированы УПК РФ в специальной главе.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 138 УПК РФ такие требования рассматриваются в рамках уголовного судопроизводства судом в порядке ст. 399 УПК РФ.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 136 УПК РФ).

Право на реабилитацию возможно и в случаях отказа от обвинения в части или его изменения.

Срок исковой давности по таким искам

Одним из проблемных вопросов является вопрос о соблюдении срока исковой давности при обращении лица с заявлением о возмещении вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, так как об этом напрямую говорит закон.

В соответствии со ст. 196 ГК РФ он составляет 3 года. Пропуск этого срока является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

В соответствии с ч. 2 ст. 135 УПК РФ реабилитированный вправе обратиться с иском о возмещении вреда в суд, постановивший приговор, в течение сроков исковой давности, установленных ГК РФ, со дня получения копии документов, указанных в ст. 134 УПК РФ, и извещения о порядке возмещения вреда. В силу ст. 196, 200 ГК РФ срок исковой давности составляет 3 года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своих прав.

При этом суд может применить положения закона о сроках исковой давности только в случае заявления об этом одной из сторон до вынесения решения по требованию.

Момент с которого признается право на реабилитацию

С судебном заседании, при разрешении вопросов, связанных с реабилитацией, суд не рассматривает вопрос о признании права на реабилитацию, так как этот вопрос уже разрешен и данное право признано за лицом судом или же дознавателем (следователем). Поэтому суд не вправе отказать лицу в принятии заявления по тем основаниям, что у него не возникло право на реабилитацию. Однако если суд, следователь (дознаватель) при принятии решения о прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям по каким-либо причинам не признал за лицом право на реабилитацию, оно вправе обратиться в соответствующий суд одновременно с требованиями о признании права на реабилитацию и о возмещении вреда, причиненного незаконным (необоснованным) уголовным преследованием. Тем не менее, если в процессе рассмотрения заявленного требования суд пришел к выводу, что данное лицо не имеет права на реабилитацию, он, на наш взгляд, должен разрешить спор по существу и отказать в удовлетворении заявленных требований.

Обеспечение права на защиту

В соответствии с ч. 2 ст. 399 УПК РФ при рассмотрении заявления о возмещении вреда, причиненного незаконным (необоснованным) уголовным преследованием, участвует реабилитированный, который вправе осуществлять свои права с помощью адвоката. Поэтому, с целью соблюдения права лица на защиту, а так же на участие его в судебном заседании, необходимо извещать заявителя о дате рассмотрения его заявления о реабилитации. Тем самым ему будет предоставлена реальная возможность участвовать в судебном заседании и реализовать свои права надлежащим образом, в том числе с помощью защитника.

Так апелляционным определением Верховного суда Республики Башкортостан было отменено судебное решение в связи с нарушением права заявителя на защиту. В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ защитник не вправе участвовать в производстве по делу, если он ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого в настоящее время им лица. В судебном заседании по рассмотрению заявления о возмещении имущественного вреда интересы заявителя представлял адвокат которого заявитель и просил привлечь к участию в судебном заседании, однако суд привлек к защите другого адвоката, который ранее по этому уголовному делу защищал другого подсудимого, чья позиция противоречила позиции заявителя.

Уголовная ответственность
Уголовное дело
Уголовное право
Уголовный кодекс РФ

Назад | | Вверх

Определение размера компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Верещагина Алла Васильевна

Автор статьи анализирует судебную практику доказывания размера компенсации морального вреда , причиненного незаконным уголовным преследованием . Дана классификация обстоятельств, подлежащих установлению при разрешении подобных исков, которые автором разделены на преюдициальные и требующие доказывания индивидуальные особенности потерпевшего, глубину и степень физических и нравственных страданий. Автор в настоящем исследовании пришел к выводу о том, что правоприменитель не устанавливает в полном объеме обстоятельства предмета доказывания. Суды в своих решениях почти не оценивают индивидуальные особенности потерпевших. Отказ от доказывания глубины и степени нравственных страданий и учета индивидуальных особенностей личности приводит к схематичным и немотивированным решениям. Таким образом, сложившаяся судебная практика не соответствует требованиям гражданского процессуального закона, закрепляющего процедуру доказывания, роль суда в этой процедуре и требования, предъявляемые к судебным решениям .

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Верещагина Алла Васильевна,

Evaluation of Compensation for Moral Damage Caused by Unlawful Criminal Prosecution

The article is devoted to the problem of determining and proving the amount of compensation for moral damage , caused by unlawful criminal prosecution . Special attention is paid to the practice of proving the damage in court decisions. The author provides classification of circumstances, that need to be proved upon trial, and separates these circumstances into prejudicial and individual peculiarities of the victim that require proof, as well as depth and degree of the victim’s physical and moral suffering. This approach allows revealing shortcomings of proving. When courts pass their judgments in relation to this category of acts, they rarely assess the victim’s individuality. Refusal to prove the depth and degree of moral damage and to take personal individuality into account results in oversimplified and unmotivated decisions. The author comes to the conclusion that the current court practice is in conflict with the civil procedural code. In the author’s opinion, it is necessary to create rules for determining the amount of moral damage and carrying out mandatory examinations for assessing the victim’s individual characteristics.

Текст научной работы на тему «Определение размера компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование»

Определение размера компенсации морального вреда

за незаконное уголовное преследование

ВЕРЕЩАГИНА Алла Васильевна, кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой публичного права Института права Владивостокского государственного университета экономики и сервиса

690090, Россия, г. Владивосток, ул. Гоголя, 41

Автор статьи анализирует судебную практику доказывания размера компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. Дана классификация обстоятельств, подлежащих установлению при разрешении подобных исков, которые автором разделены на преюдициальные и требующие доказывания индивидуальные особенности потерпевшего, глубину и степень физических и нравственных страданий. Автор в настоящем исследовании пришел к выводу о том, что правоприменитель не устанавливает в полном объеме обстоятельства предмета доказывания. Суды в своих решениях почти не оценивают индивидуальные особенности потерпевших. Отказ от доказывания глубины и степени нравственных страданий и учета индивидуальных особенностей личности приводит к схематичным и немотивированным решениям. Таким образом, сложившаяся судебная практика не соответствует требованиям гражданского процессуального закона, закрепляющего процедуру доказывания, роль суда в этой процедуре и требования, предъявляемые к судебным решениям.

Ключевые слова: гражданское право, гражданский процесс, реабилитация, незаконное уголовное преследование, моральный вред, судебное решение, доказывание размера компенсации

Evaluation of Compensation for Moral Damage Caused by Unlawful Criminal Prosecution

A. V. VERESHCHAGINA, PhD in law, associate professor

The Institute of Law of the Vladivostok State University of Economics and Service

41, Gogolya st., Vladivostok, Russia, 690090

The article is devoted to the problem of determining and proving the amount of compensation for moral damage, caused by unlawful criminal prosecution. Special attention is paid to the practice of proving the damage in court decisions. The author provides classification of circumstances, that need to be proved upon trial, and separates these circumstances into prejudicial and individual peculiarities of the victim that require proof, as well as depth and degree of the victim’s physical and moral suffering. This approach allows revealing shortcomings of proving. When courts pass their judgments in relation to this category of acts, they rarely assess the victim’s individuality. Refusal to prove the depth and degree of moral damage and to take personal individuality into account results in oversimplified and unmotivated decisions. The author comes to the conclusion that the current court practice is in conflict with the civil procedural code. In the author’s opinion, it is necessary to create rules for determining the amount of moral damage and carrying out mandatory examinations for assessing the victim’s individual characteristics.

Keywords: civil law, civil procedure, rehabilitation, unlawful criminal prosecution, moral damage, court judgment, proving of compensation amount.

* Эмпирическую основу публикации составляют 684 судебных акта судов первой, апелляционной и кассационной инстанций Дальневосточного и Сибирского федеральных округов.

Различным аспектам института компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, посвящены многочисленные исследования, в которых рассматривается история его легализации, проблемы нормативной регламентации и правоприменения и т. п. В многообразии вопросов самым сложным и дискуссионным является определение размера возмещения вреда. Косвенно значимость проблемы подтверждается обжалованием подавляющего большинства выносимых решений по мотиву неудовлетворенности размером взысканных сумм. В зависимости от субъекта обжалования формулируются требования об их повышении или снижении. При этом апелляционные и кассационные суды не склонны к их корректировке. Только в 3,1% изученных определений размер компенсаций увеличен, а в 5,8% — уменьшен. Означает ли указанная стабильность решений судов первой инстанции их законность, обоснованность и мотивированность? По нашему мнению, нет. Об этом свидетельствуют результаты анализа решений и определений судов первой и второй инстанций по этой категории дел через призму установления обстоятельств предмета доказывания.

Определяя, снижая или увеличивая размер компенсаций, суды первой и второй инстанций используют преимущественно одни и те же аргументы: 1) необходимость соблюдения требования разумности и справедливости; 2) недоказанность (доказанность) нравственных страданий, причиненных реабилитированному; 3) характер избиравшейся меры пресечения; 4) личность реабилитированного.

Приведенные группы доводов в разной степени связаны с предметом доказывания, который включает: 1) наличие физических и нравственных страданий; 2) их степени; 3) обстоятельства причинения вреда; 4) индивидуальные особенности потерпевшего (ст. 151, 1101 ГК РФ).

Сопоставляя аргументацию судов и легальную систему обстоятельств, подлежащих установлению, можно прийти к выводу, что непосредственно с предметом доказывания связаны доказанность (недоказанность) физических и нравственных страданий, причиненных реабилитированному; характер избиравшейся меры пресечения, являющейся одной из составляющих причинения вреда, и личность реабилитированного. Что касается разумности и справедливости, они, хотя и используются судами в качестве основного довода при отказе, удовлетворении (частичном удовлетворении) иска или изменении решения, не относятся к подлежащим установлению обстоятельствам. Это лишь предложенные законодателем неудачные, по мнению некоторых исследователей, критерии ограничения усмотрения суда при определении взыскиваемой суммы1.

По сложности доказывания обстоятельства, составляющие его предмет, по нашему мнению, можно разделить: 1) на преюдициальные, установленные в рамках производства по уголовному делу (наличие физических и нравственных страданий и обстоятельства их причинения); 2) требующие доказывания индивидуальные особенности потерпевшего, глубину и степень физических и нравственных страданий.

1 О разумности и справедливости см.: Верещагина А. В. О факторах, влияющих на размер компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями дознавателя, следователя, прокурора и суда в ходе осуществления уголовного судопроизводства (на материалах судебной практики) // Государство и право. 2013. № 4. С. 54; Се-мыкин В. В. Применение судейского усмотрения при разрешении дел о компенсации морального вреда // Вестник МГОУ Серия «Юриспруденция». 2013. № 3. С. 61; Ха-нина К. В. Компенсация морального вреда как способ защиты нематериальных благ и субъективных гражданских прав // Вестник РУДН. Серия «Юридические науки». 2000. № 2. С. 254.

Преюдициальные обстоятельства предмета доказывания. Сложно представить себе человека, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, и он при этом испытывает положительные эмоции или остается абсолютно спокойным, безучастным, даже в ситуации его законности и обоснованности. Иными словами, физические и нравственные страдания — неотъемлемая составляющая как законного, так и незаконного уголовного преследования, которые не требуют подтверждения.

В данном случае правильнее исходить из презумпции морального вреда: любое физическое лицо, в отношении которого совершено неправомерное действие (бездействие), признается претерпевшим моральный вред2. Думается, что законодатель придерживался именно такого подхода, закрепив правило о «безвинном» возмещении вреда в полном объеме в случае его причинения должностными лицами — субъектами правоприменения в уголовном процессе (ст. 1070 ГК РФ). В некоторых решениях позиции судов и законодателя в этом вопросе совпадают: наличие физических и нравственных страданий не подвергается сомнению и оценивается как общеизвестный факт, который в силу ст. 61 ГПК РФ не нуждается в доказывании3. Но встречаются акты, в которых суд наличие физических и нравственных страданий при осуществлении незаконного уголовного преследования подвергает сомнению. Особенно часто такую позицию суды занимают при частичной реабилитации, если осужденный содержится в местах лишения свободы. Суд исходит из того, что лицо все равно осуждено, пусть и не по всем

2 См.: Эрделевский А. М. Моральный вред и компенсация за страдания. М., 1998. С. 16.

3 См. кассационное определение Судеб-

ной коллегии по гражданским делам Том-

ского областного суда от 19 июля 2011 г. по делу № 33-2271/2011 по иску И. М. Чубаря.

инкриминированным ему деяниям; сложно вычленить степень и глубину нравственных страданий, причиненных незаконным уголовным преследованием за деяние, по которому оно оправдано, и т. п.4

Обстоятельства причинения морального вреда также преюдициальны, поскольку они зафиксированы в материалах уголовных дел.

Таким образом, причиняемые незаконным уголовным преследованием физические и нравственные страдания и обстоятельства их причинения объективируются в ходе уголовного судопроизводства.

Что касается второй группы обстоятельств предмета доказывания, а именно требующих доказывания индивидуальных особенностей потерпевшего и глубины и степени физических и нравственных страданий, то именно они должны являться фокусом судебного разбирательства. Во-первых, они не устанавливаются в предшествующем уголовном судопроизводстве; во-вторых, менее «осязаемы» и, соответственно, более сложны в доказывании; в-третьих, исходя из смысла нормативной регламентации, в наибольшей степени должны влиять на конкретизацию компенсации.

Однако анализ судебных решений свидетельствует об обратном. Во всех изученных автором актах примерно две трети (а иногда и больше) содержания описательных и мо-

4 См. решение Центрального районного суда г. Хабаровска от 8 августа 2011 г. по делу № 2-3930/11 по иску А. А. Спиридонова; решение Яровского районного суда Алтайского края от 24 сентября 2012 г. по делу № 2-179/2012 по иску Д. В. Хворостянского; апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Тюменского областного суда от 25 декабря 2013 г. по делу № 33-6124/2013 на решение Калининского районного суда г. Тюмени от 19 сентября 2013 г. по иску Р. Д. Каримова; решение Железногорского городского суда Красноярского края от 17 февраля 2014 г. по делу № 2-177/2014 по иску А. А. Говорова.

тивировочных частей посвящается нормативным положениям и обстоятельствам причинения вреда, т. е. преюдициальным элементам предмета доказывания, и лишь одна треть касается индивидуальных особенностей личности и вытекающих из них глубины и степени физических и нравственных страданий.

В качестве примера приведем структуру текста описательной и мотивировочной частей решения по иску В. Г. Пчельникова: 24% — положения нормативных правовых актов; 46% — обстоятельства причинения вреда; 30% — глубина и степень физических и нравственных страданий, изложенная истцом; 0% — индивидуальные особенности лично-сти5. Следовательно, 70% описательной и мотивировочной частей — это констатация причинения морального вреда и изложение фактических обстоятельств его причинения, которые согласно ст. 61 ГПК РФ могут не доказываться, только 30% касаются изложенных истцом соображений по обоснованию глубины и степени нравственных и физических страданий. В решении совершенно отсутствуют подтверждения установления индивидуальных особенностей личности и глубины и степени физических и нравственных страданий, т. е. эти обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, оказались вне внимания суда.

Тем не менее в некоторых актах присутствуют словосочетания «индивидуальные особенности лица», «личность истицы» и т. п., но ника-

5 См. решение Качугского районного суда Иркутской области от 10 января 2012 г. по иску В. Г. Пчельникова. Подобная структура решения по иску Репко: 32% — положения нормативных правовых актов; 60% текста — изложение фактических обстоятельств дела; 8% — степень и глубина нравственных и физических страданий и их оценка судом (см. решение Ленинского районного суда г. Владивостока от 5 марта 2012 г. по делу № 2-1615 по иску Репко).

ких упоминаний об их исследовании не содержится либо суд ограничивается очевидными констатациями, например указанием на то, что потерпевший — пенсионер6.

Подтверждением сформулированных выше суждений является интуитивное уклонение апелляционных (кассационных) судов от изложения мотивов уменьшения (увеличения) размера компенсаций. Они только указывают на явное завышение (занижение) взысканных сумм, их несоответствие требованиям разумности и справедливости, непредоставление каких-либо доказательств «высокой степени страданий», их тяжести и т. п.7

Как представляется, причина такого алгоритма доказывания коренится в формальном понимании состязательности сторон и производной от него пассивности суда, не соответствующей предписаниям гражданского процессуального закона. Закон обязывает суд занимать активную позицию в доказывании. Это вытекает из публичного характера

6 См. решение Лесозаводского районного суда Приморского края по делу № 2-2422/10 по иску В. Х. Грицай; решение Советского районного суда г. Красноярска от 28 января 2014 г. по делу № 2-2996/2014 по иску Л. А. Абрамовой. Структура решения по иску Л. А. Абрамовой выглядит следующим образом: 39% текста — нормативные положения; 53% — обстоятельства причинения вреда; констатация индивидуальных особенностей — 1%; мотивировка — 7%.

7 См. определение Судебной коллегии по гражданским делам Приморского краевого

суда от 12 марта 2012 г. по делу № 33-2504 по иску М. Г. Вижика; определение Судеб-

ной коллегии по гражданским делам Хаба-

ровского краевого суда по делу № 33-3001 по

иску Г. В. Лычкиной; определение Судебной коллегии по гражданским делам Забайкаль-

ского краевого суда от 27 сентября 2011 г. по делу № 33-3326-2011 по иску С. М. Манукя-на; определение Судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от

13 мая 2011 г. по делу № 33-1391/2011 по иску А. Л. Перемитина.

гражданского процесса, предназначенного для установления желательного для государства правопорядка, при котором правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел направлено на защиту нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан и на укрепление законности (ст. 2 ГПК РФ). В связи с этим суд обязан создавать условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного правоприменения при рассмотрении и разрешении гражданских дел (ч. 2 ст. 12, ч. 2 ст. 156 ГПК РФ). Суд имеет право инициировать обсуждение обстоятельств дела, «даже если стороны на какие-либо из них не ссылались» (ч. 2 ст. 56 ГПК РФ). Суд правомочен собирать доказательства в отсутствие соответствующего ходатайства стороны (сторон) — направление судебного поручения, назначение судебной экспертизы (ст. 62, 79 ГПК РФ). Внутреннее убеждение суда при принятии решения должно основываться на всестороннем, полном, объективном исследовании всех обстоятельств дела, а его мотивировка — содержать изложение оснований, «по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими» (ст. 67 ГПК РФ). Постанавливаемое решение должно быть законным, обоснованным и мотивированным (ст. 195, 198 ГПК РФ).

Описательные и мотивировочные части исследованных судебных актов в проекции изложенных нормативных предписаний не соответствуют требованиям ст. 195 и 198 ГПК РФ, поскольку судами не устанавливаются и не предпринимаются попытки выяснить все фактические данные. Только в одном из 674 изученных судебных актов есть упоминание о предложении суда провести судебно-медицинскую экспертизу для определения причинной связи между обострением заболевания и приемом в связи с привлечением

к уголовной ответственности успокаивающих препаратов8. Еще в одном документе мы находим констатацию суда об отсутствии ходатайств «о назначении судебных (медицинской, психологической) экспертиз, истребовании дополнительных до-казательств»9.

Отстраненность суда от доказывания привела к означенной выше структуре подавляющего большинства решений, состоящей из следующих компонентов: 1) подтверждение факта незаконного уголовного преследования путем оглашения материалов уголовного дела; 2) приведение извлечений из нормативных правовых актов; 3) несколько более или менее развернутых суждений о нравственных и физических страданиях потерпевшего, заимствованных из его показаний, с которыми суд соглашается (обычно частично) или не соглашается вовсе.

Набор суждений, обосновывающих глубину и степень физических и нравственных страданий, в известной мере зависит от умения потерпевшего внятно изложить негативные для него последствия незаконного уголовного преследования и качества предоставляемой ему юридической помощи, коррелированного профессионализмом, ответственностью, эрудицией, материальной заинтересованностью представителя. Он может варьироваться от указания на ограничение права на свободу передвижения и до перечисления всех прав и свобод личности, содержащихся в законе; от констатации физических и нравственных страданий до изложения развернутой системы аргументов, подтверждающих их наличие, и т. д.

Однако ни фактические обстоятельства причинения вреда (уго-

8 См. решение Каменского городского суда Алтайского края от 17 февраля 2012 г. по делу № 2-15/2012 по иску А. М. Далеченко.

9 Решение Охинского городского суда Сахалинской области от 4 февраля 2014 г. по делу № 2-192/14 по иску П. Г. Кононенко.

ловно-правовая квалификация, система и характер примененных мер уголовно-процессуального принуждения, длительность уголовного преследования и т. д.), ни развернутость обосновывающих исковые требования доводов никоим образом не влияют на размер определяемых сумм10. Одни и те же доводы суд может и воспринимать, и отвергать без какой-либо мотивировки, либо она хотя и излагается, но имеет неубедительный характер. Например, в решении по иску А. М. Ефремова суд признает, что вследствие привлечения к уголовной ответственности произошло ухудшение здоровья ист-ца11. Между тем по делу П. Е. Данилова подобный факт не принимается во внимание. Суд счел, что представленные медицинские документы «не содержат в себе данных о взаимосвязи заболеваний, имевшихся у истца, с фактом привлечения. к уголовной ответственности», поскольку и до привлечения к уголовной ответственности он отмечал у себя «. общую слабость, быструю утомляемость, расстройство сна»12. Возникает вопрос: на чем основан вывод суда об отсутствии взаимосвязи между этими явлениями. Показателен пример судебной алогичности решения по иску О. Ю. Молчанова, когда при одних и тех же установленных обстоятельствах сначала снизили, а затем увеличили размер компенсации13.

10 Подробнее об этом см.: Ханина К. В. Указ. соч. С. 256; Верещагина А. В. Указ. соч. С. 46—55.

11 См. решение Центрального районного суда г. Читы от 3 декабря 2010 г. по делу № 2-5005-10 по иску А. М. Ефремова.

12 Решение Анивского районного суда Сахалинской области от 13 января 2011 г. по делу № 2-25/2011 по иску П. Е. Данилова; решение Тындинского районного суда Амурской области от 15 октября 2013 г. по делу № М-626/2013 2-701 по иску С. В. Пылева.

13 См. кассационное определение Судеб-

ной коллегии по гражданским делам Верхов-

ного суда Республики Бурятия от 23 января

Шаткость аргументации при конкретизации размера компенсации некоторые судьи иногда пытаются преодолеть выработкой критериев исчисления взыскиваемых сумм: определение стоимости одного дня содержания в следственном изоляторе или дня содержания в колонии с учетом режима; количество проведенных с участием реабилитированного следственных действий, их длительность и т. п.14

Кроме того, на характер разрешения данной категории споров влияет еще ряд факторов:

1) ложно понимаемый судами государственный интерес, когда в истце, обратившемся с иском о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, видится желающий обогатиться за счет государства. Такая позиция коренится в советской теории, отвергавшей денежную компенсацию морального вреда как классово чуждую социалистическому правосознанию, как унижающую достоинство личности советского человека, как способ получения нетрудового дохода, развития сутяжничества, тунеядства и т. п.15;

2012 г. по делу № 33-159 по иску О. Ю. Молчанова; апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Республики Бурятия от 17 сентября 2012 г. по делу № 33-2714 по иску О. Ю. Молчанова.

14 См. решение Советского районного суда г. Улан-Удэ от 25 апреля 2014 г. по делу № 2-1336 по иску А. М. Григорьева; решение Советского районного суда г. Улан-Удэ от 20 марта 2014 г. по делу № 2-864 по иску В. Л. Чернухина; решение Облучненского районного суда Еврейской автономной области от 24 марта 2012 г. по делу № 2-51/2012 по иску А. С. Белашова; решение Свердловского районного суда г. Иркутска от 12 декабря 2013 г. по делу № 2-4695 по иску Р. В. Кун-скаса.

15 См., например: Зейц А. Возмещение морального вреда // Еженедельник советской юстиции. 1927. № 47. С. 1465—1466; Флей-шиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения. М.,

2) сложившийся алгоритм доказывания, который носит отмеченный выше формальный характер по принципу «так принято» и отрицательно влияет на качество оказываемой юридической помощи, приводит к ее атрофии (зачем «напрягаться», если результат разрешения иска прогнозируем);

3) некоторая противоречивость имеющегося законодательства: закрепление взаимоисключающих требований разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ), которым должны соответствовать взыскиваемые суммы компенсаций; указание в ст. 151 ГК РФ на альтернативность удовлетворения таких исков («суд может (курсив мой. — А. В.) возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации») и др.;

4) сложность понятий «моральный вред», «нравственные и физические страдания», «глубина и степень нравственных и физических страданий», «индивидуальные особенности», уяснение которых и приложение к конкретному случаю требует знаний в области философии, психологии, медицины и др.

1951. Несколько особняком стоит суждение Б. Утевского, который видел в возложении обязанности загладить причиненный вред основание для возмещения не только материального, но и морального вреда (см.: Утевский Б. Возмещение неимущественного вреда как мера социальной защиты // Еженедельник советской юстиции. 1927. № 35. С. 1084). Подробнее о развитии теоретического обоснования и легального закрепления института морального вреда в Советской России см.: Переверзев А. С., Рзаев Р. Р. Компенсация морального вреда (историко-правовой аспект) // Вестник Ессентукско-го института управления, бизнеса и права. 2010. № 3. С. 109—112; Сисакьян А. К. Развитие законодательства и научных представлений о компенсации морального вреда в советский период // Вестник Челябинского государственного университета. Право. 2011. № 29. С. 95—98; Ханина К. В. Указ соч. С. 244—260.

Несмотря на многообразие подходов, исследователи едины в понимании морального вреда как психической реакции индивида по поводу совершенных в отношении него противоправных деяний16. Суть морального вреда состоит не столько в самом факте нанесения обиды, оскорбления, унижения, сколько в индивидуальном отношении к этому негативу человека. »17.

На наш взгляд, именно это понимание морального вреда заложено в ст. 151 ГК РФ. В ней нашли отражение указания на причиненные нарушением прав личности физические и нравственные страдания, степень которых обусловлена ее индивидуальными особенностями (психические реакции индивида). Другое дело, что в названной статье акцент сделан на способы причинения морального вреда (нарушение личных неимущественных прав и т. д.), а не на суть этого явления. Такой подход, возможно, связан с названием статьи — «Компенсация морального вреда».

Если исходить из смысла положений ст. 151 ГК РФ и приведенных выше предписаний гражданского процессуального закона, то на суд возлагается обязанность установить индивидуальные психические реакции, с

16 См., например: Эрделевский А. М. Компенсация морального вреда. М., 1996. С. 13; Табунщиков А. Т. Компенсация морального вреда в России и за рубежом: многоас-пектность проблемы // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия «Философия, социология, право». 2009. Т. 57. № 7. С. 146—152; Владимирова В. В. Компенсация морального вреда — мера реабилитации потерпевшего в российском уголовном процессе. М., 2007. С. 10—11; Семыкин В. В. Понятие морального вреда в теории гражданского права и в российском законодательстве // Вестник МГОУ Серия «Юриспруденция». 2013. № 2. С. 36.

17 См.: Чуманов А. В., Цветкова А. Н. Оценка морального вреда экспертным путем // Правовая политика и правовая жизнь. 2003. № 3. С. 54.

учетом которых он должен определять размер компенсации морального вреда. «На глазок», по ощущениям или потому, что такова судебная практика в конкретном судебном месте, как это следует из проанализированных решений, они установлены быть не могут.

Предлагаемые исследователями приемы решения проблемы определения компенсации морального вреда, несмотря на свое разнообразие, сводятся в основном к закреплению числовых выражений ее размеров: 1) обобщение судебной практики и выработки Верховным Судом РФ базисного размера компенсации морального вреда, который уточняется в зависимости от социально-экономической ситуации в стране и числа нарушенных неимущественных прав18; 2) возможность осуществления компенсации не только в денежной форме19; 3) введение критериев, «устанавливающих верхние и нижние границы размера компенсации вреда при нарушении определенных видов отношений и прав»20; 4) закрепление положения о соотносимо-сти размера компенсации морального вреда с перенесенными страданиями и разработка специальной таблицы, в которой указан вид правонарушения и размер предполагаемой компенсации за него21; 5) учет материального положения истца и от-ветчика22 и т. д.

18 См.: Ханина К. В. Указ соч. С. 252—255.

19 См.: Дмитриева О. В. Некоторые проблемы института компенсации морального вреда // Вестник Воронежского института МВД. 2010. № 1. С. 60—63.

20 См.: Карманова Е. В. Компенсация морального вреда: проблема определения размера // ВУЗ. XXI век. 2013. № 1. С. 67.

21 См.: Эрделевский А. М. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. 3-е изд. М., 2004. С. 47.

22 См.: Семыкин В. В. Применение судей-

ского усмотрения при разрешении дел о компенсации морального вреда // Вестник МГОУ Серия «Юриспруденция». 2013. № 3.

По нашему мнению, разработка числовых выражений компенсации, основанных на обстоятельствах причинения вреда (тяжесть инкриминированного деяния, количество инкриминированных составов, длительность уголовного преследования, системы и виды примененных мер процессуального принуждения и т. п.), должна дополняться проведением специальных исследований, которые объективируют особенности индивида и степень и глубину его физических и нравственных страданий. С точки зрения действующего законодательства при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний, суд обязан назначать экспертизу. На это указывает формулировка ч. 1 ст. 79 ГПК РФ, в которой правомочие суда по поводу назначения экспертизы выражено словосочетанием «суд назначает экспертизу», а «не может назначить экспертизу». Только таким образом возможно преодоление «вкусового» определения взыскиваемых компенсаций морального вреда. Использование такого подхода предполагает, во-первых, разработку системы критериев и их стоимостную оценку, которые должны быть легализованы, во-вторых, изменение сложившегося стереотипа доказывания при разрешении этих исков, для которого не требуется никакого уточнения имеющегося гражданского процессуального законодательства.

Решение проблемы конкретизации определяемого размера компенсации крайне важно. Нельзя не согласиться с советскими теоретиками, указывавшими на невозможность загладить моральный вред какими-либо материальными эквива-лентами23. Денежная компенсация

С. 61; Усков В. Как компенсировать моральный вред богатому и бедному? // Российская юстиция. 2000. № 12. С. 25.

23 См. Зейц А. Указ. соч.; Флейшиц Е. А. Указ. соч.

морального вреда, в каком бы размере она ни взыскивалась, лишь отчасти смягчает наступившие неблагоприятные последствия несправедливого отношения к человеку со стороны государства в лице субъектов правоприменения в сфере уголовной юстиции в силу неизмеримости и неизбежности страданий.

Однако формальное отношение без учета индивидуальных особенностей лица может только усилить его страдания, формирует недоверие к государству и в итоге нарушает конституционное положение о признании человека, его прав и свобод высшей ценностью в России (ст. 2 Конституции РФ).

Верещагина А. В. О факторах, влияющих на размер компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями дознавателя, следователя, прокурора и суда в ходе осуществления уголовного судопроизводства (на материалах судебной практики) // Государство и право. 2013. № 4.

Владимирова В. В. Компенсация морального вреда — мера реабилитации потерпевшего в российском уголовном процессе. М., 2007.

Дмитриева О. В. Некоторые проблемы института компенсации морального вреда // Вестник Воронежского института МВД. 2010. № 1.

Зейц А. Возмещение морального вреда // Еженедельник советской юстиции. 1927. № 47.

Карманова Е. В. Компенсация морального вреда: проблема определения размера // ВУЗ. XXI век. 2013. № 1.

Переверзев А. С., Рзаев Р. Р. Компенсация морального вреда (историко-правовой аспект) // Вестник Ессентукского института управления, бизнеса и права. 2010. № 3.

Семыкин В. В. Понятие морального вреда в теории гражданского права и в российском законодательстве // Вестник МГОУ. Серия «Юриспруденция». 2013. № 2.

Семыкин В. В. Применение судейского усмотрения при разрешении дел о компенсации морального вреда // Вестник МГОУ. Серия «Юриспруденция». 2013. № 3.

Сисакьян А. К. Развитие законодательства и научных представлений о компенсации морального вреда в советский период // Вестник Челябинского государственного университета. Право. 2011. № 29.

Табунщиков А. Т. Компенсация морального вреда в России и за рубежом: многоаспект-ность проблемы // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия «Философия, социология, право». 2009. Т. 57. № 7.

Усков В. Как компенсировать моральный вред богатому и бедному? // Российская юстиция. 2000. № 12.

Утевский Б. Возмещение неимущественного вреда как мера социальной защиты // Еженедельник советской юстиции. 1927. № 35.

Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения. М., 1951.

Ханина К. В. Компенсация морального вреда как способ защиты нематериальных благ и субъективных гражданских прав // Вестник РУДН. Серия «Юридические науки». 2000. № 2.

Чуманов А. В., Цветкова А. Н. Оценка морального вреда экспертным путем // Правовая политика и правовая жизнь. 2003. № 3.

Эрделевский А. М. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. 3-е изд. М., 2004.

Эрделевский А. М. Компенсация морального вреда. М., 1996.

Эрделевский А. М. Моральный вред и компенсация за страдания. М., 1998.

Это интересно:

  • Уголовный кодекс ст 158 ч 4 Уголовный кодекс ст 158 ч 4 Сайт создан в рамках проекта "полезные ресурсы" Мы собираем полезную информацию со всего интернета, и предоставляем её пользователям. статья 158 часть 4 ук рф По части 4 ст 158 УК РФ предусмотрено только лишение свободы до 10 лет […]
  • Мировой суд 10 участок кировского района Обращения граждан Вы имеете право обратиться в судебный участок с запросом (предложение, заявление, жалоба), который будет зарегистрирован и рассмотрен в соответствии с порядком, установленным законодательством Российской Федерации. Архив обращений Обращения […]
  • 1419 коап рф Постановление № 5-1419/2015 от 7 октября 2015 г. по делу № 5-1419/2015 Краснодарский край, г. Новороссийск 07 октября 2015 года Судья Октябрьского районного суда г. Новороссийска Краснодарского края Гетманенко С.А., с участием лица, привлекаемого к […]
  • Полномочия арбитражного суда кассационной инстанции округов Статья 26. Полномочия арбитражного суда округа Информация об изменениях: Федеральным конституционным законом от 4 июня 2014 г. N 8-ФКЗ в статью 26 настоящего Федерального конституционного закона внесены изменения, вступающие в силу по истечении ста […]
  • Начальник уэб и пк гу мвд россии по москве Руководство Родился 16 марта 1969 г. в г. Потсдам, ГДР. На службу в органы внутренних дел пришел в 1989 г. на должность милиционера 173 отделения милиции г. Москвы. В 1999 г. окончил Юридический институт МВД России. На руководящих должностях с 2000 г.: — […]